Гави-упама Сутта. Сравнение с коровой

Ангуттара Никая 9.1.4.4 (IX.35)

Гави-упама Сутта
Сравнение с коровой

Gāvīupamā suttaṃ
Translated from the Pali by Thanissaro Bhikkhu. For free distribution only.
Русский перевод сверен с палийским текстом. Только для бесплатного распространения.

(Sāvatthinidānaṃ)

Seyyathāpi bhikkhave, gāvī pabbateyyā bālā abyattaṃ akhettaññū akusalā visame pabbate carituṃ, tassā evamassa: 'yannūnāhaṃ agatapubbañceva disaṃ gaccheyyaṃ, akhāditapubbāni ca tiṇāni khādeyyaṃ, apītapubbāni ca pānīyāni piveyyanti. Sā purimaṃ pādaṃ na suppatiṭṭhitaṃ patiṭṭhāpetvā pacchimaṃ pādaṃ uddhareyya, sā na ceva agatapubbaṃ disaṃ gaccheyya, na ca akhāditapubbāni tiṇāni khādeyya. Na ca apītapubbāni ca pānīyāni piveyya, yasmiṃ cassā padese ṭhitāya evamassa: yannūnāhaṃ agatapubbañceva disaṃ gaccheyyaṃ, abāditapubbāni ceva tiṇāni khādeyyaṃ, apītapubbāni ce va pānīyāni pibeyyanti, tañca padesaṃ na sotthinā paccāgaccheyya. Taṃ kissa hetu: tathā hi sā bhikkhave, gāvī pabbateyyā bālā abyattā akhettaññū akusalā visame pabbate carituṃ.


[Это было в Саваттхи.]

"Монахи, представьте себе горную корову, которая глупа, неопытна, незнакома со своим пастбищем, не умеет бродить по крутым холмам, и эта корова думает: "Что, если я пойду в направлении, в котором я раньше не ходила; и поем травы, которой я раньше не ела; и попью воды, которой я раньше не пила?" Не поставив твёрдо переднее копыто, она поднимет заднее копыто, и так она не сможет пойти в направлении, в котором раньше не ходила, и поесть травы, которой раньше не ела, и попить воды, которой раньше не пила. И что касается места, где ей подумалось: "Что, если я пойду в направлении, в котором я раньше не ходила; и поем травы, которой я раньше не ела; и попью воды, которой я раньше не пила?" – то она не сможет безопасно вернуться в то место. Почему это так? Монахи, потому что эта горная корова глупа, неопытна, незнакома со своим пастбищем и не умеет бродить по крутым холмам.


"Suppose there was a mountain cow – foolish, inexperienced, unfamiliar with her pasture, unskilled in roaming on rugged mountains – and she were to think, 'What if I were to go in a direction I have never gone before, to eat grass I have never eaten before, to drink water I have never drunk before!' She would lift her hind hoof without having placed her front hoof firmly and [as a result] would not get to go in a direction she had never gone before, to eat grass she had never eaten before, or to drink water she had never drunk before. And as for the place where she was standing when the thought occurred to her, 'What if I were to go where I have never been before... to drink water I have never drunk before,' she would not return there safely. Why is that? Because she is a foolish, inexperienced mountain cow, unfamiliar with her pasture, unskilled in roaming on rugged mountains.


Evameva kho bhikkhave idhekacco bhikkhu bālo abyatto akhettaññū akusalo vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati1 so taṃ nimittaṃ na āsevati. Na bhāveti, na bahulīkaroti, na svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.

Tassa evaṃ hoti: 'yannūnāhaṃ vitakka vicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihareyyanti. So na sakkoti vitakkavicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Tassevaṃ hoti; yannūnāhaṃ vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja vihareyyanti. So na sakkoti vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharituṃ. Ayaṃ vuccati bhikkhave, bhikkhu ubhato bhaṭṭho ubhato parihīno. Seyyathāpi sā gāvī pabbateyyā bālā abyattā akhettaññū akusalā visame pabbate carituṃ.


Монахи, подобным образом невежественный бхиккху, неопытный, незнакомый со своим "пастбищем", не отдалившийся от чувственных желаний, не отдалившийся от неблагого поведения, не способен войти и пребывать в первой дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются отъединением, сопровождаемым обдумыванием и взвешиванием. Причина в том, что он не практикует, не прикладывает усилий к практике, не совершенствуется в ней, – он не утвердился в практике. Вот он думает: "Что, если я, прекратив обдумывание и взвешивание, войду и буду пребывать во второй дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются внутренним спокойствием ума и однонаправленной концентрацией, свободной от обдумывания и взвешивания?" Но он не может, прекратив обдумывание и взвешивание, войти и пребывать во второй дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются внутренним спокойствием ума и однонаправленной концентрацией, свободной от обдумывания и взвешивания. Затем он думает: "Что, если я, отдалившись от чувственных желаний, отдалившись от неблагого поведения, войду и буду пребывать в первой дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются отъединением, сопровождаемым обдумыванием и взвешиванием?" Но он не может отдалиться от чувственных желаний, отдалиться от неблагого поведения, войти и пребывать в первой дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются отъединением, сопровождаемым обдумыванием и взвешиванием. Монахи, о таком бхиккху говорят, что его шатает и бросает из стороны в сторону, как ту горную корову, которая глупа, неопытна, незнакома со своим пастбищем и не умеет бродить по крутым холмам.


"In the same way, there are cases where a monk – foolish, inexperienced, unfamiliar with his pasture, unskilled in being quite withdrawn from sensuality, withdrawn from unskillful qualities, and entering & remaining in the first jhana: rapture & pleasure born from withdrawal, accompanied by directed thought & evaluation – doesn't stick with that theme, doesn't develop it, pursue it, or establish himself firmly in it. The thought occurs to him, 'What if I, with the stilling of directed thought & evaluation, were to enter & remain in the second jhana: rapture & pleasure born of composure, unification of awareness free from directed thought & evaluation – internal assurance.' He is not able... to enter & remain in the second jhana... The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the first jhana... He is not able... to enter & remain in the first jhana. This is called a monk who has slipped & fallen from both sides, like the mountain cow, foolish, inexperienced, unfamiliar with her pasture, unskilled in roaming on rugged mountains.


Seyyathāpi bhikkhave gāvī pabbateyyā paṇḍitā byattā khettaññū kusalā visame pabbate carituṃ. Tassā evamassa: 'yannūnāhaṃ agatapubbañceva disaṃ gaccheyyaṃ, akhāditapubbāni ca tiṇāni khādeyyaṃ, apītapubbāni ca pānīyāni piveyyanti. Sā purimaṃ pādaṃ suppatiṭṭhitaṃ patiṭṭhāpetvā pacchimaṃ pādaṃ uddhareyya, sā agatapubbañceva disaṃ gaccheyya, akhāditapubbāni ceva tiṇāni khādeyya, apītapubbāni ca pānīyāni piveyya. Yasmiṃ cassā padese ṭhitāya evamassa: yannūnāhaṃ agatapubbañceva disaṃ gaccheyyaṃ, akhāditapubbāni ceva tiṇāni khādeyyaṃ apītapubbāni ceva pānīyāni piveyyanti' tañca padesaṃ sotthinā paccāgaccheyya. Taṃ kissa hetu: tathā hi sā bhikkhave gāvī pabbateyyā paṇḍitā vyattā khettaññu kusalā visame pabbate carituṃ.


Монахи, представьте себе горную корову, которая умна, опытна, знакома со своим пастбищем, умеет бродить по крутым холмам, и эта корова думает: "Что, если я пойду в направлении, в котором я раньше не ходила; и поем травы, которой я раньше не ела; и попью воды, которой я раньше не пила?" Поставив твёрдо переднее копыто, она поднимет заднее копыто, и так она сможет пойти в направлении, в котором раньше не ходила, и поесть травы, которой раньше не ела, и попить воды, которой раньше не пила. И что касается места, где ей подумалось: "Что, если я пойду в направлении, в котором я раньше не ходила; и поем травы, которой я раньше не ела; и попью воды, которой я раньше не пила?" – то она сможет безопасно вернуться в то место. Почему это так? Монахи, потому, что эта горная корова умна, опытна, знакома со своим пастбищем и умеет бродить по крутым холмам.


"But suppose there was a mountain cow – wise, experienced, familiar with her pasture, skilled in roaming on rugged mountains – and she were to think, 'What if I were to go in a direction I have never gone before, to eat grass I have never eaten before, to drink water I have never drunk before!' She would lift her hind hoof only after having placed her front hoof firmly and [as a result] would get to go in a direction she had never gone before... to drink water she had never drunk before. And as for the place where she was standing when the thought occurred to her, 'What if I were to go in a direction I have never gone before... to drink water I have never drunk before,' she would return there safely. Why is that? Because she is a wise, experienced mountain cow, familiar with her pasture, skilled in roaming on rugged mountains.


Evameva kho bhikkhave idhekacco bhikkhu paṇḍito byatto khettaññu kusalo vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṃ savicāraṃ vivekajaṃ pītisukhaṃ paṭhamaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Монахи, подобным образом мудрый бхиккху, опытный, знакомый со своим "пастбищем", отдалившийся от чувственных желаний, отдалившийся от неблагого поведения, входит и пребывает в первой дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются отъединением, сопровождаемым обдумыванием и взвешиванием. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"In the same way, there are some cases where a monk – wise, experienced, familiar with his pasture, skilled in being quite withdrawn from sensuality, withdrawn from unskillful qualities, and entering & remaining in the first jhana: rapture & pleasure born from withdrawal, accompanied by directed thought & evaluation – sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: vitakka vicārānaṃ vūpasamā ajjhattaṃ sampasādanaṃ cetaso ekodibhāvaṃ avitakkaṃ avicāraṃ samādhijaṃ pītisukhaṃ dutiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihareyyanti. ' So dutiyaṃ jjhānaṃ anabhihiṃsamāno vitakkavicārānaṃ vūpasamā dutiyaṃ jjhānaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svādiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Вот он думает: "Что, если я, прекратив обдумывание и взвешивание, войду и буду пребывать во второй дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются внутренним спокойствием ума и однонаправленной концентрацией, свободной от обдумывания и взвешивания?" Не перепрыгивая ко второй дхьяне, с прекращением обдумывания и взвешивания, он входит и остаётся во второй дхьяне, при которой удовольствие и лёгкость порождаются внутренним спокойствием ума и однонаправленной концентрацией, свободной от обдумывания и взвешивания. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if, with the stilling of directed thought & evaluation, I were to enter & remain in the second jhana: rapture & pleasure born of composure, unification of awareness free from directed thought & evaluation – internal assurance.' Without jumping at the second jhana, he – with the stilling of directed thought & evaluation – enters & remains in the second jhana: rapture & pleasure born of composure, unification of awareness free from directed thought & evaluation – internal assurance. He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: "yannūnāhaṃ pītiyā ca virāgā upekkhako ca vihareyyaṃ, sato ca sampajāno sukhaṃ ca kāyena paṭisaṃvedeyyaṃ, yantaṃ ariyā ācikkhanti upekkhako satimā sukhavihārī 'ti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja vihareyyanti' so pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato ca sampajāno sukhaṃ ca kāyena paṭisaṃvedeti yantaṃ ariyā upekkhako satimā sukhavihārīti tatiyaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, не захватываясь удовольствием и пребывая в беспристрастности, сохраняя внимание и осознавание, я буду чувствовать лёгкость в теле? – так я достигну и буду пребывать в третьей дхьяне, о которой святые говорят: "Тот, кто беспристрастен и внимателен, пребывает в лёгкости". [Не перепрыгивая к третьей дхьяне], не захватываясь удовольствием и пребывая в беспристрастности, сохраняя внимание и осознавание, он чувствует лёгкость в теле, – так он достигает и пребывает в третьей дхьяне, о которой святые говорят: "Тот, кто беспристрастен и внимателен, пребывает в лёгкости". Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if, with the fading of rapture, I... were to enter & remain in the third jhana...' Without jumping at the third jhana, with the fading of rapture, he remains in equanimity, mindful & alert, and physically sensitive to pleasure, entering & remaining in the third jhana, of which the Noble Ones declare, 'Equanimous & mindful, he has a pleasurable abiding.' He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: ' yannūnāhaṃ sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthagamā adukkhaṃ asukhaṃ upekkhāsati pārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja vihareyyanti. So catutthaṃ jhānaṃ anabhihiṃsamāno sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā pubbeva somanassadomanassānaṃ atthagamā adukkhaṃ asukhaṃ upekkhāsati pārisuddhiṃ catutthaṃ jhānaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati, bhāveti, bahulīkaroti, svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, отдалившись от лёгкости и отдалившись от боли, подобно тому, как ранее я оставил душевное удовольствие и неудовольствие, я достигну и буду пребывать в четвёртой дхьяне, в состоянии без боли и без лёгкости, в чистоте беспристрастности и внимательности?" Не перепрыгивая к четвёртой дхьяне, отдалившись от лёгкости и отдалившись от боли, подобно тому, как ранее он оставил душевное удовольствие и неудовольствие, он достигает и пребывает в четвёртой дхьяне, в состоянии без боли и без лёгкости, в чистоте беспристрастности и внимательности. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the fourth jhana...' Without jumping at the fourth jhana, with the abandoning of pleasure & stress – as with the earlier disappearance of elation & distress – he enters & remains in the fourth jhana: purity of equanimity & mindfulness, neither-pleasure-nor-pain. He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: ' yannūnāhaṃ sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā ' ananto ākāso ' ti ākānāsañcāyatanaṃ upasampajja vihareyyanti. So ākāsānañcāyatanaṃ anabhihiṃsamāno sabbaso rūpasaññānaṃ samatikkamā paṭighasaññānaṃ atthaṅgamā nānattasaññānaṃ amanasikārā ' ananto ākāso ' ti ākāsānañcāyatanaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati, bhāveti, bahulīkaroti, svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, полностью превосходя восприятие форм, с исчезновением восприятий органов чувств, не сосредотачиваясь на восприятии многообразия, осознавая: "Бесконечное Пространство", я войду и буду пребывать в Измерении Бесконечного Пространства?" Не перепрыгивая к Измерению Бесконечного Пространства, полностью превосходя восприятие форм, с исчезновением восприятий органов чувств, не сосредотачиваясь на восприятии многообразия, осознавая: "Бесконечное Пространство", он входит и пребывает в Измерении Бесконечного Пространства. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the dimension of the infinitude of space.' Without jumping at the dimension of the infinitude of space, he, with the complete transcending of perceptions of [physical] form, with the disappearance of perceptions of resistance, and not heeding perceptions of diversity, thinking, 'Infinite space,' enters & remains in the dimension of the infinitude of space. He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: ' yannūnāhaṃ sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma ' anantaṃ viññāṇanti' viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja vihareyyanti. So viññāṇañcāyatanaṃ anibhihiṃsamāno sabbaso ākāsānañcāyatanaṃ samatikkamma anantaṃ viññāṇanti viññāṇañcāyatanaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, полностью превосходя Измерение Бесконечного Пространства, осознавая: "Безграничное Сознание", я войду и буду пребывать в Измерении Безграничного Сознания?" Не перепрыгивая к Измерению Безграничного Сознания, полностью превосходя Измерение Бесконечного Пространства, осознавая: "Безграничное Сознание", он входит и пребывает в Измерении Безграничного Сознания. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the dimension of the infinitude of consciousness.' Without jumping at the dimension of the infinitude of consciousness, he, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of space, thinking, 'Infinite consciousness,' enters & remains in the dimension of the infinitude of consciousness. He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: 'yannūnāhaṃ sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma natthi kiñcīti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja vihareyyanti. So ākiñcaññāyatanaṃ anabhihiṃsamāno sabbaso viññāṇañcāyatanaṃ samatikkamma natthi kiñcīti ākiñcaññāyatanaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svādhiṭṭhitaṃ adhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, полностью превосходя Измерение Безграничного Сознания, осознавая: "Нет ничего", я войду и буду пребывать в Измерении Полного Отсутствия Чего-Либо?" Не перепрыгивая к Измерению Полного Отсутствия Чего-Либо, полностью превосходя Измерение Безграничного Сознания, осознавая: "Нет ничего", он входит и пребывает в Измерении Полного Отсутствия Чего-Либо. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the dimension of the nothingness.' Without jumping at the dimension of nothingness, he, with the complete transcending of the dimension of the infinitude of consciousness, thinking, 'There is nothing,' enters & remains in the dimension of nothingness. He sticks with that theme, develops it, pursues, it & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: ' yannūnāhaṃ sabbaso ākiñcaññāyatanaṃ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṃ upasampajja vihareyyanti. So nevasaññānāsaññāyatanaṃ anabhihiṃsamāno sabbaso ākiñcaññāyatanaṃ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṃ upasampajja viharati. So taṃ nimittaṃ āsevati bhāveti bahulīkaroti svidhiṭṭhitaṃ dhiṭṭhāti.


Затем он думает: "Что, если, полностью превосходя Измерение Полного Отсутствия Чего-Либо, я войду и останусь в Измерении Ни Различения, Ни Отсутствия Различения?" Не перепрыгивая к Измерению Ни Различения, Ни Отсутствия Различения, полностью превосходя Измерение Полного Отсутствия Чего-Либо, он входит и остаётся в Измерении Ни Различения, Ни Отсутствия Различения. Причина в том, что он практикует, прикладывает усилия к практике, совершенствуется в ней, – он утвердился в практике.


"The thought occurs to him, 'What if I... were to enter & remain in the dimension of neither perception nor non-perception.' Without jumping at the dimension of neither perception nor non-perception, he, with the complete transcending of the dimension of nothingness, enters & remains in the dimension of neither perception nor non-perception. He sticks with that theme, develops it, pursues it, & establishes himself firmly in it.


Tassa evaṃ hoti: ' yannūnāhaṃ sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṃ samatikkamma saññā vedayitanirodhaṃ upasampajja vihareyyanti. So saññāvedayitanirodhaṃ anabhihiṃsamāno sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṃ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṃ upasampajja viharati.


Затем он думает: "Что, если, полностью превосходя Измерение Ни Различения, Ни Отсутствия Различения, я войду и буду пребывать в состоянии Искоренения Различения и Опыта?" Не перепрыгивая к состоянию Искоренения Различения и Опыта, полностью превосходя Измерение Ни Различения, Ни Отсутствия Различения, он входит и пребывает в состоянии Искоренения Различения и Опыта*.


"The thought occurs to him, 'What if I, with the complete transcending of the dimension of neither perception nor non-perception, were to enter & remain in the cessation of perception & feeling.' Without jumping at the cessation of perception & feeling, he, with the complete transcending of the dimension of neither perception nor non-perception, enters & remains in the cessation of perception & feeling.


Yato kho bhikkhave bhikkhu taṃ tadevasamāpattiṃ samāpajjatipi vuṭṭhāti pi. Tassa muduṃ cittaṃ hoti kammaññaṃ,mudunā citte kammaññena appamāṇo samādhi hoti subhāvito. So appamāṇena samādhinā subhāvitena yassa yassa abhiññāsacchikaraṇīyassa dhammassa cittaṃ abhininnāmeti abhiññāsacchikiriyāya. Tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Монахи, когда бхиккху входит и выходит из этого состояния Достижения, его ум гибок и податлив. Благодаря тому, что ум гибок и податлив, хорошо развивается неограниченная способность медитативного объединения (самадхи). С хорошо развитой неограниченной способностью медитативного объединения к какой бы из [Шести] Высших Мудростей для Непосредственного Постижения** он ни обратил свой ум, чтобы узнать и постичь, он способен непосредственно воспользоваться ей для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"When a monk enters & emerges from that very attainment, his mind is pliant & malleable. With his pliant, malleable mind, limitless concentration is well developed. With his well-developed, limitless concentration, then whichever of the six higher knowledges he turns his mind to know & realize, he can witness them for himself whenever there is an opening.


(1) So sace ākaṅkhati " anekavihitaṃ iddhividhaṃ paccanubhaveyyaṃ, ekopi hutvā bahudhā assaṃ bahudhāpi hutvā eko assaṃ āvībhāvaṃ tirobhāvaṃ tirokuḍḍaṃ tiropākāraṃ tiropabbataṃ asajjamāno gaccheyyaṃ seyyathāpi ākāse, paṭhaviyā pi ummujjanimujjaṃ kareyyaṃ seyyathāpi udake, udake pi abhijjamāne gaccheyyaṃ seyyathāpi paṭhaviyaṃ, ākāse pi pallaṅkena kameyyaṃ seyyathāpi pakkhisakuṇo, imepi candimasuriye evaṃ mahiddhike mahānubhāve pāṇinā parimaseyyaṃ parimajjeyyaṃ, yāva brahmalokāpi kāyena vasaṃ vatteyya" nti. Tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Если он пожелает, то он может испытывать разнообразные виды сверхъестественных способностей:

Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"If he wants, he wields manifold supernormal powers. Having been one he becomes many; having been many he becomes one. He appears. He vanishes. He goes unimpeded through walls, ramparts, and mountains as if through space. He dives in and out of the earth as if it were water. He walks on water without sinking as if it were dry land. Sitting crosslegged he flies through the air like a winged bird. With his hand he touches and strokes even the sun and moon, so mighty and powerful. He exercises influence with his body even as far as the Brahma worlds. He can witness this for himself whenever there is an opening.


(2) So sace ākaṅkhati " dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇeyyaṃ dibbe ca mānuse ca ye dūre ye santike cā"ti. Tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Если он пожелает, то божественным слухом, чистым, превосходящим человеческий слух, он может слышать звуки и божественные, и человеческие, как далёкие, так и близкие. Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"If he wants, he hears – by means of the divine ear-element, purified and surpassing the human – both kinds of sounds: divine and human, whether near or far. He can witness this for himself whenever there is an opening.


(3) So sace ākaṅkhati parasattānaṃ parapuggalānaṃ cetasā ceto paricca pajāneyyaṃ sarāgaṃ vā cittaṃ sarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītarāgaṃ vā cittaṃ vītarāgaṃ cittanti pajāneyyaṃ, sadosaṃ vā cittaṃ sadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītadosaṃ vā cittaṃ vītadosaṃ cittanti pajāneyyaṃ, samohaṃ vā cittaṃ samohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vītamohaṃ vā cittaṃ vītamohaṃ cittanti pajāneyyaṃ, saṅkhittaṃ vā cittaṃ saṅkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vikkhittaṃ vā cittaṃ vikkhittaṃ cittanti pajāneyyaṃ, mahaggataṃ vā cittaṃ mahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, amahaggataṃ vā cittaṃ amahaggataṃ cittanti pajāneyyaṃ, sauttaraṃ vā cittaṃ sauttaraṃ citatanti pajāneyyaṃ, anuttaraṃ vā cittaṃ anuttaraṃ cittanti pajāneyyaṃ, samāhitaṃ vā cittaṃ samāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, asamāhitaṃ vā cittaṃ asamāhitaṃ cittanti pajāneyyaṃ, vimuttaṃ vā cittaṃ vimuttaṃ cittanti pajāneyyaṃ, avimuttaṃ vā cittaṃ avimuttaṃ cittanti pajāneyyanti. Tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Если он пожелает, то, воспринимая своим умом умы других существ, других личностей, он может досконально понимать их:

Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"If he wants, he knows the awareness of other beings, other individuals, having encompassed it with his own awareness. He discerns a mind with passion as a mind with passion, and a mind without passion as a mind without passion. He discerns a mind with aversion as a mind with aversion, and a mind without aversion as a mind without aversion. He discerns a mind with delusion as a mind with delusion, and a mind without delusion as a mind without delusion. He discerns a restricted mind as a restricted mind, and a scattered mind as a scattered mind. He discerns an enlarged mind as an enlarged mind, and an unenlarged mind as an unenlarged mind. He discerns an excelled mind [one that is not at the most excellent level] as an excelled mind, and an unexcelled mind as an unexcelled mind. He discerns a concentrated mind as a concentrated mind, and an unconcentrated mind as an unconcentrated mind. He discerns a released mind as a released mind, and an unreleased mind as an unreleased mind. He can witness this for himself whenever there is an opening.


(4) So sace ākaṅkhati " nekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyyaṃ, seyyathīdaṃ : ekampi jātiṃ dvepi jātiyo tissopi jātiyo catassopi jātiyo pañcapi jātiyo dasapi jātiyo vīsampi jātiyo tiṃsampi jātiyo cattārīsampi jātiyo paññāsampi jātiyo jātisatampi jātisahassampi jātisatasahassampi anekepi saṃvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṃvaṭṭavivaṭṭakappe. Amutrāsiṃ evannāmo evaṅgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhapaṭisaṃvedī evamāyupariyanto. So tato cuto amutra upapādiṃ. Tatrāpāsiṃ evannāmo evaṅgotto evaṃvaṇṇo evamāhāro evaṃsukhadukkhapaṭisaṃvedī evamāyupariyanto. So tato cuto idhūpapanno ' ti. Iti sākāraṃ sauddesaṃ anekavihitaṃ pubbenivāsaṃ anussareyya "nti tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Если он пожелает, то он может вспоминать свои многочисленные прошлые жизни, а именно: одно рождение, два рождения, три рождения, четыре рождения, пять рождений, десять рождений, двадцать рождений, тридцать рождений, сорок рождений, пятьдесят рождений, сто рождений, тысячу рождений, сотню тысяч рождений, множество кальп (периодов) создания вселенной, множество кальп разрушения вселенной, множество кальп создания и разрушения вселенной. [Он вспоминает]: "В той жизни я имел такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, имел такую-то внешность, такой-то была моя еда, я испытывал такие-то удовольствия и страдания, и моя жизнь закончилась таким-то образом. И после того, как я умер, я переродился там-то, а там я имел такое-то имя, принадлежал к такому-то роду, имел такую-то внешность, такой-то была моя еда, я испытывал такие-то удовольствия и страдания, и моя жизнь закончилась таким-то образом. И после того, как я умер, я переродился здесь". Так он может вспоминать свои многочисленные прошлые жизни с их особенностями и с объяснением. Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"If he wants, he recollects his manifold past lives (lit: previous homes), i.e., one birth, two births, three births, four, five, ten, twenty, thirty, forty, fifty, one hundred, one thousand, one hundred thousand, many aeons of cosmic contraction, many aeons of cosmic expansion, many aeons of cosmic contraction and expansion, [recollecting], 'There I had such a name, belonged to such a clan, had such an appearance. Such was my food, such my experience of pleasure and pain, such the end of my life. Passing away from that state, I re-arose there. There too I had such a name, belonged to such a clan, had such an appearance. Such was my food, such my experience of pleasure and pain, such the end of my life. Passing away from that state, I re-arose here.' Thus he remembers his manifold past lives in their modes and details. He can witness this for himself whenever there is an opening.


(5) So sace ākaṅkhati dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne uppajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyyaṃ. Ime vata bhonto sattā kāyaduccaritena samannāgatā vacīduccaritena samannāgatā manoduccaritena samannāgatā ariyānaṃ upavādakā micchādiṭṭhikā micchādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā parammaraṇā apāyaṃ duggatiṃ vinipātaṃ nirayaṃ upapannā. ' Ime vā pana bhonto sattā kāyasucaritena samannāgatā vacīsucaritena samannāgatā manosucaritena samannāgatā ariyānaṃ anupavādakā sammādiṭṭhikā sammādiṭṭhikammasamādānā. Te kāyassa bhedā parammaraṇā sugatiṃ saggaṃ lokaṃ upapannā' ti. Iti dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passeyyaṃ cavamāne uppajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate yathākammūpage satte pajāneyya " nati tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.


Если он пожелает, то божественным оком, чистым, превосходящим человеческое зрение, он может видеть, как живые существа умирают и перерождаются, – он способен досконально понимать, как существа в соответствии со своей кармой становятся низшими и высшими, красивыми и безобразными, счастливыми и несчастными: "Увы! Вот эти существа совершали дурные поступки телом, совершали дурные поступки речью, совершали дурные поступки умом, обвиняли святых, придерживались неправильных взглядов и накапливали карму неправильного взгляда. После разрушения тела и смерти они переродятся в скверных мирах, в мирах лишений и бед, перевоплотятся в аду". Или же: "Вот эти существа совершали хорошие поступки телом, совершали хорошие поступки речью, совершали хорошие поступки умом, не обвиняли святых, придерживались правильных взглядов и накапливали карму правильного взгляда. После разрушения тела и смерти они перевоплотятся в мире счастья, в мире Небес". Так, божественным оком, чистым, превосходящим человеческое зрение, он может видеть, как живые существа умирают и перерождаются, – он способен досконально понимать, как существа в соответствии со своей кармой становятся низшими и высшими, красивыми и безобразными, счастливыми и несчастными. Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникала в том необходимость.


"If he wants, he sees – by means of the divine eye, purified and surpassing the human – beings passing away and re-appearing, and he discerns how they are inferior and superior, beautiful and ugly, fortunate and unfortunate in accordance with their kamma: 'These beings – who were endowed with bad conduct of body, speech, and mind, who reviled the noble ones, held wrong views and undertook actions under the influence of wrong views – with the break-up of the body, after death, have re-appeared in the plane of deprivation, the bad destination, the lower realms, in hell. But these beings – who were endowed with good conduct of body, speech, and mind, who did not revile the noble ones, who held right views and undertook actions under the influence of right views – with the break-up of the body, after death, have re-appeared in the good destinations, in the heavenly world.' Thus – by means of the divine eye, purified and surpassing the human – he sees beings passing away and re-appearing, and he discerns how they are inferior and superior, beautiful and ugly, fortunate and unfortunate in accordance with their kamma. He can witness this for himself whenever there is an opening.


(6) So sace ākaṅkhati " āsavānaṃ khayā anāsavaṃ cetovimuttiṃ paññāvimuttiṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihareyya "nti tatra tatreva sakkhibhabbataṃ pāpuṇāti sati sati āyatane.Ti.


Если он пожелает, то с прекращением утечек (пали асава / волнения ума вследствие захваченностей) он живёт, свободный от утечек, проявляя Освобождение посредством ума и посредством мудрости; и уже в этой жизни, на собственном опыте познав высшие мудрости, он пребывает в состоянии достижения. Он способен непосредственно воспользоваться этим для осознания, когда бы ни возникла в том необходимость".


"If he wants, then through the ending of the mental mental fermentations, he remains in the effluent-free awareness-release and discernment-release, having known and made them manifest for himself right in the here and now. He can witness this for himself whenever there is an opening."




Примечание:

* Термин "Искоренение Различения и Опыта" означает достижение Нирваны. (^)

** Шесть Высших Мудростей – это синоним Шести Сверхъестественных Способностей, или Шести Божественных Знаний. Эти мудрости проявляются в полной мере, когда освоены четыре дхьяны. Другими словами, кто не достиг ещё четвёртой медитативной ступени самадхи, тот не может проявлять по собственной воле Шесть Высших Мудростей. (^^)

*** Почему ум находится в беспокойстве? Отчего происходят волнения, утечки? Из-за Пяти Накоплений Захваченности. Значит, чтобы прийти к успокоению, к покою, надо прекратить жажду желаний, имеющих отношение к Пяти Накоплениям Захваченности: отдалиться от жажды чувственных желаний, жажды существования и жажды несуществования. В самадхи достигается истинная свобода от жажды. Наша истинная сущность – природа будды – свободна от чувственных желаний, от жажды, от волнений ума, от утечек. В состоянии прекращения утечек присутствует доскональное знание: это есть страдание, это есть причина страдания, это есть прекращение страдания, это есть способ прекращения страдания, или: это есть утечка, это есть причина утечки, это есть прекращение утечки, это есть способ прекращения утечки. И пусть здесь присутствуют объекты чувственных желаний, но если пребываешь в состоянии прекращения утечек, то не испытываешь чувственных желаний и свободен от жажды.


На главную страницу    |    На дополнительную страницу   |    Английский перевод сутры   |   Шрифт VU Times