Куккураватика Сутта. Подражание поведению собак

Мадджхима Никая 2.1.7 (MN-57)

Куккураватика Сутта
Подражание поведению собак

Kukkuravatika suttaṃ
Translated from the Pali by Thanissaro Bhikkhu. For free distribution only.
Русский перевод сверен с палийским тексом. Только для бесплатного распространения.

Evaṃ me sutaṃ ekaṃ samayaṃ bhagavā koliyesu viharati haliddavasanaṃ nāma koliyānaṃ nigamo. Atha kho puṇṇo ca koliyaputto govatiko, acelo ca seniyo kukkuravatiko yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu. Upasaṅkamitvā puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdi. Acelo pana seniyo kukkuravatiko bhagavatā saddhiṃ sammodi, sammodanīyaṃ kathaṃ sārāṇīyaṃ vītisāretvā kukkurova paḷikujjitvā ekamantaṃ nisīdi. Ekamantaṃ nisinno kho puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavantaṃ etadavoca, ayaṃ bhante acelo seniyo kukkuravatiko dukkarakārako, chamānikkhittaṃ bhuñjati. Tassa taṃ kukkuravataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ, tassa kā gati, ko abhisamparāyoti. Alaṃ puṇṇa, tiṭṭhatetaṃ, mā maṃ etaṃ pucchīti.


Так я слышал, однажды Самый Почитаемый жил среди Колиев, в небольшом городе Колиев Халиддавасане. И вот тогда Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, а также Сения, голый аскет, подражавший поведению собак, пришли к Самому Почитаемому. Придя, Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, выразил почтение Самому Почитаемому и сел рядом. А Сения, голый аскет, подражавший поведению собак, обменялся с Самым Почитаемым вежливыми приветствиями; обменявшись с ним дружелюбными и вежливыми приветствиями, он сел рядом, изогнувшись подобно собаке. Сев рядом, Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, так сказал Самому Почитаемому:

– Преподобный Учитель, вот этот голый аскет Сения, подражающий поведению собак, поступает так, как трудно поступать: он ест с земли пищу, которую ему положат. Он принял и длительное время соблюдает обет поступать так, как собака. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Довольно, Пунна, оставь это. Не спрашивай меня об этом.


Thus have I heard. On one occasion the Blessed One was living in the Koliyan country: there is a town of the Koliyans called Haliddavasana.

Then Punna, a son of the Koliyans and an ox-duty ascetic, and also Seniya a naked dog duty ascetic, went to the Blessed One, and Punna the ox duty ascetic paid homage to the Blessed One and sat down at one side, while Seniya the naked dog-duty ascetic exchanged greetings with the Blessed One, and when the courteous and amiable talk was finished, he too sat down at one side curled up like a dog. When Punna the ox-duty ascetic sat down, he asked the Blessed One: "Venerable sir, this naked dog-duty ascetic Seniya does what is hard to do: he eats his food when it is thrown on the ground. That dog duty has long been taken up and practiced by him. What will be his destination? What will be his future course?"

"Enough, Punna, let that be. Do not ask me that."


Dutiyampi kho puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavantaṃ etadavoca, ayaṃ bhante acelo seniyo kukkuravatiko dukkarakārako, chamānikkhittaṃ bhuñjati. Tassa taṃ kukkuravataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ, tassa kā gati, ko abhisamparāyoti. Alaṃ puṇṇa, tiṭṭhatetaṃ mā maṃ etaṃ pucchīti.


Во второй раз Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, так сказал Самому Почитаемому:

– Преподобный Учитель, вот этот голый аскет Сения, подражающий поведению собак, поступает так, как трудно поступать: он ест с земли пищу, которую ему положат. На длительное время он принял и соблюдает обет поступать так, как собака. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Довольно, Пунна, оставь это. Не спрашивай меня об этом.


A second time...


Tatiyampi kho puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavantaṃ etadavoca, ayaṃ bhante acelo seniyo kukkuravatiko dukkarakārako, chamānikkhittaṃ bhuñjati. Tassa taṃ kukkuravataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ, tassa kā gati, ko abhisamparāyoti. Addhā kho te ahaṃ puṇṇa na labhāmi, alaṃ puṇṇa, tiṭṭhatetaṃ, mā maṃ etaṃ pucchīti. Api ca kho tyāhaṃ byākarissāmi.


И в третий раз Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, так сказал Самому Почитаемому:

– Преподобный Учитель, вот этот голый аскет Сения, подражающий поведению собак, поступает так, как трудно поступать: он ест с земли пищу, которую ему положат. Он принял и длительное время соблюдает обет поступать так, как собака. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Хорошо, Пунна, поскольку я не убедил тебя, отговаривая: "Довольно, Пунна, оставь это. Не спрашивай меня об этом", – я отвечу тебе.


A third time Punna the ox-duty ascetic asked the Blessed One: "Venerable sir, this naked dog-duty ascetic Seniya does what is hard to do: he eats his food when it is thrown on the ground. That dog duty has long been taken up and practiced by him. What will be his destination? What will be his future course?"

"Well, Punna, since I certainly cannot persuade you when I say 'Enough, Punna, let that be. Do not ask me that,' I shall therefore answer you.


Idha puṇṇa, ekacco kukkuravataṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkurasīlaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkuracittaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkurākappaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, so kukkuravataṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkurasīlaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkuracittaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kukkurākappaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kāyassa bhedā parammaraṇā kukkurānaṃ sahavyataṃ upapajjati, sace kho panassa evaṃ diṭṭhi hoti: imināhaṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vāti. Sāssa hoti micchādiṭṭhi, micchādiṭṭhikassa kho ahaṃ puṇṇa dvinnaṃ gatīnaṃ aññataraṃ gatiṃ vadāmi: nirayaṃ vā tiracchānayoniṃ vā. Iti kho puṇṇa sampajjamānaṃ kukkuravataṃ kukkurānaṃ sahavyataṃ upaneti, vipajjamānaṃ nirayanti.


– Вот, Пунна, кто-то полностью и непрерывно соблюдает обет поступать так, как собака, он полностью и непрерывно соблюдает собачьи нормы поведения, он полностью и непрерывно развивает ум, как у собаки, он полностью и непрерывно думает, как собака. Полностью и непрерывно соблюдая обет поступать так, как собака, полностью и непрерывно соблюдая собачьи нормы поведения, полностью и непрерывно развивая ум, как у собаки, полностью и непрерывно думая, как собака, с распадом тела, после смерти, он переродится в сообществе собак. Если же он придерживался такой веры: "Благодаря этим нормам поведения, или этому обету, или этому самоистязанию, или этой святой жизни я стану богом или кем-то из божественной свиты", – то это является ошибочным взглядом. Пунна, говорю тебе, что тот, кто придерживается ошибочных взглядов, перерождается в одном из двух видов существования: либо в аду, либо в мире животных. В соответствии с этим, Пунна, в лучшем случае обет поступать так, как собака, приведёт к перерождению в сообществе собак, в худшем случае – к перерождению в аду.


"Here, Punna, someone develops the dog duty fully and unstintingly, he develops the dog-habit fully and unstintingly, he develops the dog mind fully and unstintingly, he develops dog behavior fully and unstintingly. Having done that, on the dissolution of the body, after death, he reappears in the company of dogs. But if his view is such as this: 'By this virtue or duty or asceticism or religious life I shall become a (great) god or some (lesser) god,' that is wrong view in his case. Now there are two destinations for one with wrong view, I say: hell or the animal womb. So, Punna, if his dog duty is perfected, it will lead him to the company of dogs; if it is not, it will lead him to hell."


Evaṃ vutte acelo seniyo kukkuravatiko parodi, assūni pavattesi. Atha kho bhagavā puṇṇaṃ koliyaputtaṃ govatikaṃ etadavoca: etaṃ kho te ahaṃ puṇṇa nālatthaṃ: alaṃ puṇṇa, tiṭṭhatetaṃ mā maṃ etaṃ pucchīti. Nāhaṃ bhante etaṃ rodāmi, yaṃ maṃ bhagavā evamāha. Api ca me idaṃ bhante kukkuravataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ. Ayañca bhante puṇṇo koliyaputto govatiko tassa taṃ govataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ. Tassa kā gati. Ko abhisamparāyoti. Alaṃ seniya, tiṭṭhatetaṃ, mā maṃ etaṃ pucchīti.


Когда так было сказано, голый аскет Сения, подражавший поведению собак, зарыдал, залился слёзами. Тогда Самый Почитаемый так сказал Пунне, молодому человеку из рода Колия, в аскетизме подражавшему поведению быков:

– Пунна, я не убедил тебя, отговаривая: "Довольно, Пунна, оставь это. Не спрашивай меня об этом".

– Преподобный Учитель, я не оттого плачу, что так мне сказал Самый Почитаемый. А оттого, что я принял и длительное время соблюдал обет поступать так, как собака. Преподобный Учитель, ну а этот Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражающий поведению быков, принял и длительное время соблюдает обет поступать так, как бык. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Довольно, Сения, оставь это. Не спрашивай меня об этом.


When this was said, Seniya the naked dog-duty ascetic wept and shed tears. Then the Blessed One told Punna, son of the Koliyans and an ox-duty ascetic: "Punna, I could not persuade you when I said, 'Enough Punna, let that be. Do not ask me that.'"

"Venerable sir, I am not weeping that the Blessed One has spoken thus. Still, this dog duty has long been taken up and practiced by me. Venerable sir, there is this Punna, a son of the Koliyans and an ox duty ascetic: that ox duty has long been taken up and practiced by him. What will be his destination? What will be his future course?"

"Enough, Seniya, let that be. Do not ask me that."


Dutiyampi kho acelo seniyo kukkuravatiko bhagavantaṃ etadavoca: ayaṃ bhante puṇṇo koliyaputto govatiko tassa taṃ govataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ. Tassa kā gati. Ko abhisamparāyoti. Alaṃ seniya, tiṭṭhatetaṃ, mā maṃ etaṃ pucchīti.


Во второй раз голый аскет Сения, подражавший поведению собак, так сказал Самому Почитаемому:

– Преподобный Учитель, этот Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражающий поведению быков, принял и длительное время соблюдает обет поступать так, как бык. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Довольно, Сения, оставь это. Не спрашивай меня об этом.


A second time...


Tatiyampi kho acelo seniyo kukkuravatiko bhagavantaṃ etadavoca: ayaṃ bhante puṇṇo koliyaputto govatiko, tassa taṃ govataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ, tassa kā gati, ko abhisamparāyoti. Addhā kho te ahaṃ seniya na labhāmi: alaṃ seniya, tiṭṭhatetaṃ. Māmaṃ etaṃ pucchīti. Api ca kho tyāhaṃ byākarissāmi.


И в третий раз голый аскет Сения, подражавший поведению собак, так сказал Самому Почитаемому:

– Преподобный Учитель, этот Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражающий поведению быков, принял и длительное время соблюдает обет поступать так, как бык. Каков его будущий удел, какое перерождение ждёт его?

– Хорошо, Сения, поскольку я не убедил тебя, отговаривая: "Довольно, Сения, оставь это. Не спрашивай меня об этом", – я отвечу тебе.


A third time Seniya the naked dog-duty ascetic asked the Blessed One: "Venerable sir, there is this Punna, a son of the Koliyans and an ox-duty ascetic; that ox duty has long been taken up and practiced by him. What will be his destination? What will be his future course?"

"Well, Seniya, since I certainly cannot persuade you when I say 'Enough, Seniya, let that be. Do not ask me that,' I shall therefore answer you."


Idha seniya, ekacco govataṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, gosīlaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, gocittaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ. Gavākappaṃ bhāveti paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ. So govataṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, gosīlaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, gocittaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, gavākappaṃ bhāvetvā paripuṇṇaṃ abbokiṇṇaṃ, kāyassa bhedā parammaraṇā gunnaṃ sahavyataṃ upapajjati. Sace kho panassa evaṃ diṭṭhi hoti: iminā'haṃ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā devo vā bhavissāmi devaññataro vāti. Sāssa hoti micchādiṭṭhi micchādiṭṭhikassa kho ahaṃ seniya dvinnaṃ gatīnaṃ aññataraṃ gatiṃ vadāmi: nirayaṃ vā tiracchānayoniṃ vā. Iti kho seniya sampajjamānaṃ govataṃ gunnaṃ sahavyataṃ upaneti, vipajjamānaṃ nirayanti.


– Вот, Сения, кто-то полностью и непрерывно соблюдает обет поступать так, как бык, он полностью и непрерывно соблюдает бычьи нормы поведения, он полностью и непрерывно развивает ум, как у быка, он полностью и непрерывно думает, как бык. Полностью и непрерывно соблюдая обет поступать так, как бык, полностью и непрерывно соблюдая бычьи нормы поведения, полностью и непрерывно развивая ум, как у быка, полностью и непрерывно думая, как бык, с распадом тела, после смерти, он переродится в сообществе быков. Если же он придерживался такой веры: "Благодаря этим нормам поведения, или этому обету, или этому самоистязанию, или этой святой жизни я стану богом или кем-то из божественной свиты", – то это является ошибочным взглядом. Сения, говорю тебе, что тот, кто придерживается ошибочных взглядов, перерождается в одном из двух видов существования: либо в аду, либо в мире животных. В соответствии с этим, Сения, в лучшем случае обет поступать так, как бык, приведёт к перерождению в сообществе быков, в худшем случае – к перерождению в аду.


"Here, Seniya, someone develops the ox duty fully and unstintingly, he develops the ox habit fully and unstintingly, he develops the ox mind fully and unstintingly, he develops the ox behavior fully and unstintingly. Having done that, on the dissolution of the body, after death, he reappears in the company of oxen. But if his view is such as this: 'By this virtue or duty or asceticism or religious like I shall become a (great) god or some (lesser) god,' that is wrong view in his case. Now there are two destinations for one with wrong view, I say: hell or the animal womb. So, Seniya, if his ox duty is perfected, it will lead him to the company of oxen; if it is not, it will lead him to hell."


Evaṃ vutte puṇṇo koliyaputto govatiko parodi. Assūni pavattesi. Atha kho bhagavā acelaṃ seniyaṃ kukkaravatikaṃ etadavoca: etaṃ kho te ahaṃ seniya, nālatthaṃ: alaṃ seniya, tiṭṭhatetaṃ, mā maṃ etaṃ pucchīti. Nāhaṃ bhante etaṃ rodāmi, yaṃ maṃ bhagavā evamāha. Api ca me idaṃ bhante govataṃ dīgharattaṃ samattaṃ samādinnaṃ. Evaṃ pasanno ahaṃ bhante bhagavati: pahoti bhagavā tathā dhammaṃ desetuṃ yathā ahañcevimaṃ govataṃ pajaheyyaṃ. Ayañca acelo seniyo kukkuravatiko taṃ kukkuravataṃ pajaheyyāti. Tena hi puṇṇa suṇāhi. Sādhukaṃ manasikarohi, bhāsissāmīti. Evaṃ bhanteti kho puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavato paccassosi. Bhagavā etadavoca:


Когда так было сказано, Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, зарыдал, залился слезами. Тогда Самый Почитаемый так сказал голому аскету Сение, подражавшему поведению собак:

– Сения, я не убедил тебя, отговаривая: "Довольно, Сения, оставь это. Не спрашивай меня об этом".

– Преподобный Учитель, я не оттого плачу, что так мне сказал Самый Почитаемый. А оттого, что я принял и длительное время соблюдал обет поступать так, как бык. Преподобный Учитель, я верю, что Самый Почитаемый способен дать наставление в Дхарме таким образом, чтобы я смог избавиться от последствий обета поступать так, как бык, и чтобы этот голый аскет Сения, подражавший поведению собак, смог избавиться от последствий обета поступать так, как собака.

– Тогда Пунна, слушай и хорошо обдумай то, что я скажу вам.

– Да, Преподобный Учитель, – пообещал Самому Почитаемому Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков.

Самый Почитаемый сказал:


When this was said, Punna, a son of the Koliyans and an ox-duty ascetic, wept and shed tears. Then the Blessed One told Seniya, the naked dog duty ascetic: "Seniya, I could not persuade you when I said, 'Enough, Seniya, let that be. Do not ask me that.'"

"Venerable sir, I am not weeping that the Blessed One has spoken thus. Still, this ox duty has long been taken up and practiced by me. Venerable sir, I have confidence in the Blessed One thus: 'The Blessed One is capable of teaching me the Dhamma in such a way that I may abandon this ox duty and that this naked dog-duty ascetic Seniya may abandon that dog duty.'"

"Then, Punna, listen and heed well what I shall say."

"Yes, venerable sir," he replied. The Blessed One said this:


Cattārimāni puṇṇa kammāni mayā sayaṃ abhiññā sacchikatvā paveditāni, katamāni cattāri: atthi puṇṇa kammaṃ kaṇhaṃ kaṇhavipākaṃ, atthi puṇṇa kammaṃ sukkaṃ sukkavipākaṃ, atthi puṇṇa kammaṃ kaṇhasukkaṃ kaṇhasukkavipākaṃ, atthi puṇṇa kammaṃ akaṇhaṃ asukkaṃ akaṇhāsukkavipākaṃ kammaṃ kammakkhayāya saṃvattati.


"Пунна, есть четыре вида кармы, провозглашённых мной после того, как я непосредственно постиг их благодаря высшим мудростям. Каковы эти четыре вида? Пунна, есть чёрная карма с чёрными (т.е. с плохими) последствиями. Пунна, есть белая карма с белыми (т.е. с хорошими) последствиями. Пунна, есть чёрно-белая карма с чёрными и белыми последствиями. Пунна, есть ни-чёрная-и-ни-белая карма, не имеющая чёрных и белых последствий, что способствует ликвидации кармы.


"Punna, there are four kinds of kamma proclaimed by me after realization myself with direct knowledge. What are the four? There is dark kamma with dark ripening, there is bright kamma with bright ripening, there is dark-and-bright kamma with dark-and-bright ripening, and there is kamma that is not dark and not bright with neither-dark-nor-bright ripening that conduces to the exhaustion of kamma.


Katamañca puṇṇa kammaṃ kaṇhaṃ kaṇhavipākaṃ? Idha puṇṇa ekacco sabyāpajjhaṃ kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. Sabyāpajjhaṃ vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. Sabyāpajjhaṃ manosaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. So sabyāpajjhaṃ kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhaṃ vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhaṃ mano saṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhaṃ lokaṃ upapajjati. Tamenaṃ sabyāpajjhaṃ lokaṃ upapannaṃ samānaṃ sabyāpajjhā phassā phusanti. So sabyāpajjhehi phassehi phuṭṭho samāno sabyāpajjhaṃ vedanaṃ vedeti ekantadukkhaṃ. Seyyathāpi sattā nerayikā. Iti kho puṇṇa bhūtā bhūtassa upapatti hoti, yaṃ karoti tena upapajjati, upapannamenaṃ phassā phusanti. Evaṃmpahaṃ puṇṇa kammadāyādā sattāti vadāmi. Idaṃ vuccati puṇṇa kammaṃ kaṇhaṃ kaṇhavipākaṃ.


А что есть чёрная карма с чёрными последствиями, Пунна? Вот, Пунна, кто-либо совершает злобные поступки телом, совершает злобные поступки речью, совершает злобные поступки умом. Совершая злобные поступки телом, совершая злобные поступки речью, совершая злобные поступки умом, он перерождается в мире злобы. Переродившись в мире злобы, он испытывает на опыте соприкосновение с подобным злобным поведением. Испытывая на опыте соприкосновение с подобным злобным поведением, он чувствует великие страдания, аналогичные тем, что испытывают существа в аду. Так, Пунна, существа перерождаются в соответствии с поступками, а, переродившись, они на опыте испытывают соприкосновения. Поэтому, Пунна, я говорю, что существа наследуют свою карму. Пунна, вот что называется чёрной кармой с чёрными последствиями.


"What is dark kamma with dark ripening? Here someone produces a (kammic) bodily process (bound up) with affliction, he produces a (kammic) verbal process (bound up) with affliction, he produces a (kammic) mental process (bound up) with affliction. By so doing, he reappears in a world with affliction. When that happens, afflicting contacts touch him. Being touched by these, he feels afflicting feelings entirely painful as in the case of beings in hell. Thus a being's reappearance is due to a being: he reappears owing to the kammas he has performed. When he has reappeared, contacts touch him. Thus I say are beings heirs of their kammas. This is called dark kamma with dark ripening.


Katamañca puṇṇa kammaṃ sukkaṃ sukkavipākaṃ? Idha puṇṇa ekacco abyāpajjhaṃ kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. Abyāpajjhaṃ vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. Abyāpajjhaṃ manosaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. So abyāpajjhaṃ kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā abyāpajjhaṃ vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā abyāpajjhaṃ manosaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā abyāpajjhaṃ lokaṃ upapajjati tamenaṃ abyāpajjhaṃ lokaṃ upapannaṃ samānaṃ abyāpajjhā phassā phusanti. So abyāpajjhehi phassehi phuṭṭho samāno abyāpajjhaṃ vedanaṃ vedeti ekantasukhaṃ. Seyyathāpi devā subhakiṇṇā. Iti kho puṇṇa bhūtā bhūtassa upapatti hoti. Yaṃ karoti tena upapajjati. Upapannamenaṃ phassā phusanti. Evampahaṃ puṇṇa kammadāyādā sattāti vadāmi. Idaṃ vuccati puṇṇa kammaṃ sukkaṃ sukkavipākaṃ.


А что есть белая карма с белыми последствиями, Пунна? Вот, Пунна, кто-либо совершает добродетельные поступки телом, совершает добродетельные поступки речью, совершает добродетельные поступки умом. Совершая добродетельные поступки телом, совершая добродетельные поступки речью, совершая добродетельные поступки умом, он перерождается в мире добродетели. Переродившись в мире добродетели, он испытывает на опыте соприкосновение с подобным добродетельным поведением. Испытывая на опыте соприкосновение с подобным добродетельным поведением, он чувствует великое счастье, аналогичное тому, что испытывают светозарные боги (боги Небес Света). Так, Пунна, существа перерождаются в соответствии с поступками, а, переродившись, они на опыте испытывают соприкосновения. Поэтому, Пунна, я говорю, что существа наследуют свою карму. Пунна, вот что называется белой кармой с белыми последствиями.


"And what is bright kamma with bright ripening? Here someone produces a (kammic) bodily process not (bound up) with affliction, he produces a (kammic) verbal process not (bound up) with affliction, he produces a (kammic) mental process not (bound up) with affliction. By doing so, he reappears in a world without affliction. When that happens, unafflicting contacts touch him. Being touched by these, he feels unafflicting feelings entirely pleasant as in the case of the Subhakinha, the gods of Refulgent Glory. Thus a being's reappearance is due to a being: he reappears owing to the kammas he has performed. When he has reappeared, contacts touch him. Thus I say are beings heirs of their kammas. This is called bright kamma with bright ripening.


Katamañca puṇṇa kammaṃ kaṇhasukkaṃ kaṇhasukkavipākaṃ? Idha puṇṇa ekacco sabyāpajjhampi abyāpajjhampi kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti sabyāpajjhampi abyāpajjhampi vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. Sabyāpajjhampi abyāpajjhampi manosaṅkhāraṃ abhisaṅkharoti. So sabyāpajjhampi abyāpajjhampi kāyasaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhampi abyāpajjhampi vacīsaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhampi abyāpajjhampi manosaṅkhāraṃ abhisaṅkharitvā sabyāpajjhampi abyāpajjhampi lokaṃ upapajjati. Tamenaṃ sabyāpajjhampi abyāpajjhampi lokaṃ upapannaṃ samānaṃ sabyāpajjhāpi abyāpajjhāpi phassā phusanti. So sabyāpajjhehipi abyāpajjhehipi phassehi phuṭṭho samāno sabyāpajjhampi abyāpajjhampi vedanaṃ vedeti vokiṇṇasukhadukkhaṃ, seyyathāpi manussā ekacce ca devā ekacce ca vinipātikā. Iti kho puṇṇa bhūtā bhūtassa upapatti hoti. Yaṃ karoti tena upapajjati. Upapannamenaṃ phassā phusanti. Evampahaṃ puṇṇa kammadāyādā sattāti vadāmi. Idaṃ vuccati puṇṇa, kammaṃ kaṇhasukkaṃ kaṇhasukkavipākaṃ.


А что есть чёрно-белая карма с чёрными и белыми последствиями, Пунна? Вот, Пунна, кто-либо совершает злобные и добродетельные поступки телом, совершает злобные и добродетельные поступки речью, совершает злобные и добродетельные поступки умом. Совершая злобные и добродетельные поступки телом, совершая злобные и добродетельные поступки речью, совершая злобные и добродетельные поступки умом, он перерождается в мире злобы и добродетели. Переродившись в мире злобы и добродетели, он испытывает на опыте соприкосновение с подобным – и злобным, и добродетельным – поведением. Испытывая на опыте соприкосновение с подобным – и злобным, и добродетельным – поведением, он чувствует смешанно и счастье, и страдания, аналогичные тем, что испытывают люди, или некоторые боги, или некоторые обитатели скверных миров. Так, Пунна, существа перерождаются в соответствии с поступками, а, переродившись, они на опыте испытывают соприкосновения. Поэтому, Пунна, я говорю, что существа наследуют свою карму. Вот что называется чёрно-белой кармой с чёрными и белыми последствиями, Пунна.


"What is dark-and-bright kamma with dark-and-bright ripening? Here someone produces a (kammic) bodily process both (bound up) with affliction and not (bound up) with affliction... verbal process... mental process both (bound up) with affliction and not (bound up) with affliction. By doing so, he reappears in a world both with and without affliction. When that happens, both afflicting and unafflicting contacts touch him. Being touched by these, he feels afflicting and unafflicting feelings with mingled pleasure and pain as in the case of human beings and some gods and some inhabitants of the states of deprivation. Thus a being's reappearance is due to a being: he reappears owing to the kammas he has performed. When he has reappeared, contacts touch him. Thus I say are beings heirs of their kammas. This is called dark-and-bright kamma with dark-and-bright ripening.


Katamañca puṇṇa kammaṃ akaṇhaṃ asukkaṃ akaṇhasukkavipākaṃ kammakkhayāya saṃvattati? Tatra puṇṇa yamidaṃ kammaṃ kaṇhaṃ kaṇhavipākaṃ tassa pahānāya yā cetanā, yampidaṃ kammaṃ sukkaṃ sukkavipākaṃ tassa pahānāya yā cetanā, yampidaṃ kammaṃ kaṇhasukkaṃ kaṇhasukkavipākaṃ tassa pahānāya yā cetanā, idaṃ vuccati puṇṇa kammaṃ akaṇhaṃ asukkaṃ akaṇhāsukkavipākaṃ kammakkhayāya saṃvattati. Imāni kho puṇṇa cattāri kammāni mayā sayaṃ abhiññā sacchikatvā paveditānīti.


Пунна, а что есть ни-чёрная-и-ни-белая карма, не имеющая чёрных и белых последствий, что способствует ликвидации кармы? Пунна, в этом случае есть намерение отдалиться от чёрной кармы с чёрными последствиями; есть намерение отдалиться от белой кармы с белыми последствиями; есть намерение отдалиться от чёрно-белой кармы с чёрными и белыми последствиями. Пунна, вот что называется ни-чёрной-и-ни-белой кармой, не имеющей чёрных и белых последствий, что способствует ликвидации кармы.

Пунна, таковы четыре вида кармы, провозглашённых мной после того, как я непосредственно постиг их благодаря высшим мудростям".


"What is neither-dark-nor-bright kamma with neither-dark-nor-bright ripening that leads to the exhaustion of kamma? As to these (three kinds of kamma), any volition in abandoning the kind of kamma that is dark with dark ripening, any volition in abandoning the kind of kamma that is bright with bright ripening, and any volition in abandoning the kind of kamma that is dark-and bright with dark-and-bright ripening: this is called neither-dark-nor-bright kamma with neither-dark-nor-bright ripening.

"These are the four kinds of kamma proclaimed by me after realization myself with direct knowledge."


Evaṃ vutte puṇṇo koliyaputto govatiko bhagavantaṃ etadavoca: abhikkantaṃ bhante, abhikkantaṃ bhante. Seyyathāpi bhante nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya, cakkhumanto rūpāni dakkhintīti, evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ bhante bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Upāsakaṃ maṃ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṃ saraṇaṃ gatanti.


Когда это было сказано, Пунна, молодой человек из рода Колия, в аскетизме подражавший поведению быков, сказал Самому Почитаемому:

– Как превосходно, Преподобный Учитель! Как замечательно, Преподобный Учитель! Преподобный Учитель, это подобно тому, как если бы то, что было перевернуто, вернули в исходное положение, или как если бы сокрытое было раскрыто, или как если бы сбившемуся с пути объяснили дорогу, или как если бы в темноту внесли масляный светильник, чтобы зрячие смогли видеть формы. Подобным образом Самый Почитаемый через многие способы сделал Дхарму понятной. Преподобный Учитель, я принимаю прибежище в Самом Почитаемом, в Дхарме и в Общине монахов. Пусть Самый Почитаемый считает меня своим мирскими последователем, который принял прибежище в нём с сегодняшнего дня на всю жизнь.


When this was said, Punna, a son of the Koliyans and an ox-duty ascetic, said to the Blessed One: "Magnificent, Master Gotama! Magnificent, Master Gotama! The Dhamma has been made clear in many ways by Master Gotama as though he were turning upright what had been overthrown, revealing the hidden, showing the way to one who is lost, holding up a lamp in the darkness for those with eyesight to see forms. I go to Master Gotama for refuge and to the Dhamma and to the Sangha of bhikkhus. From today let Master Gotama remember me as a lay follower who has gone to him for refuge for life."


Acelo pana seniyo kukkuravatiko bhagavantaṃ etadavoca: abhikkantaṃ bhante, abhikkantaṃ bhante. Seyyathāpi bhante nikkujjitaṃ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṃ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṃ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṃ dhāreyya, cakkhumanto rūpāni dakkhintīti, evamevaṃ bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Esāhaṃ bhante bhagavantaṃ saraṇaṃ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Labheyyāhaṃ bhante bhagavato santike pabbajjaṃ. Labheyyaṃ upasampadanti.


А голый аскет Сения, подражавший поведению собак, так сказал Самому Почитаемому:

– Как превосходно, Преподобный Учитель! Как замечательно, Преподобный Учитель! Преподобный Учитель, это подобно тому, как если бы то, что было перевернуто, вернули в исходное положение, или как если бы сокрытое было раскрыто, или как если бы сбившемуся с пути объяснили дорогу, или как если бы в темноту внесли масляный светильник, чтобы зрячие смогли видеть формы. Подобным образом Самый Почитаемый через многие способы сделал Дхарму понятной. Преподобный Учитель, я принимаю прибежище в Самом Почитаемом, в Дхарме и в Общине монахов. Преподобный Учитель, я прошу Самого Почитаемого в его присутствии посвятить меня в монахи. Прошу Вас даровать мне Полное Посвящение.


But Seniya the naked dog-duty ascetic said: "Magnificent, Master Gotama!... The Dhamma has been made clear... for those with eyesight to see forms. I go to Master Gotama for refuge and to the Dhamma and to the Sangha of bhikkhus. I would receive the going forth under Master Gotama and the full admission."


Yo kho seniya aññatitthiyapubbo imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhati pabbajjaṃ, ākaṅkhati upasampadaṃ. So cattāro māse parivasati catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti, upasampādenti bhikkhubhāvāya. Api ca mettha puggalavemattatā viditāti.


– Сения, тот, кто прежде был последователем другой религии и затем пожелал принять монашество и полное посвящение в этой Дхарме и Винае (Дисциплине), должен пройти испытательный срок в четыре месяца. По окончании четырёх месяцев монахи, удовлетворённые выдержавшим испытание, посвятят его в монашество. Также мне будет известно [в этот период] о том, подходит ли человек для посвящения.


"Seniya, one who belonged formerly to another sect and wants the going forth and the full admission in this Dhamma and Discipline lives on probation for four months. At the end of the four months bhikkhus who are satisfied in their minds give him the going forth into homelessness and also the full admission to the bhikkhus' state. A difference in persons has become known to me in this (probation period)."


Sace bhante aññatitthiyapubbā imasmiṃ dhammavinaye ākaṅkhantā pabbajjaṃ, ākaṅkhantā upasampadaṃ, cattāro māse parivasanti. Catunnaṃ māsānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājenti, upasampādenti bhikkhubhāvāya. Ahaṃ cattāri vassāni parivasissāmi. Catunnaṃ maṃ vassānaṃ accayena āraddhacittā bhikkhū pabbājentu, upasampādentu bhikkhubhāvāyāti.


– Преподобный Учитель, пусть тот, кто прежде был последователем другой религии и затем пожелал принять монашество и полное посвящение в этой Дхарме и Винае, должен пройти испытательный срок в четыре месяца; и пусть по окончании четырёх месяцев монахи, удовлетворённые выдержавшим испытание, посвятят его в монашество. Если так, пусть для меня установят испытательный срок в четыре года, и пусть по окончании четырёх лет монахи, удовлетворённые мной, посвятят меня в монашество.


"Venerable sir, if those who belonged formerly to another sect and want the going forth and the full admission in this Dhamma and Discipline live on probation for four months and at the end of four months bhikkhus who are satisfied in their minds give them the going forth into homelessness and the full admission to the bhikkhus' state, I will live on probation for four years and at the end of the four years let bhikkhus who are satisfied in their minds give me the going forth into homelessness and the full admission to the bhikkhus' state."


Alattha kho acelo seniyo kukkuravatiko bhagavato santike pabbajjaṃ, alattha upasampadaṃ. Acirūpasampanno kho panāyasmā seniyo eko vūpakaṭṭho appamatto ātāpī pahitatto viharanto na cirasseva yassatthāya kulaputtā sammadeva agārasmā anāgāriyaṃ pabbajanti. Tadanuttaraṃ brahmacariyapariyosānaṃ diṭṭheva dhamme sayaṃ abhiññā sacchikatvā upasampajja vihāsi. Khīṇā jāti, vusitaṃ brahmacariyaṃ kataṃ karaṇīyaṃ, nāparaṃ itthattāyāti abbhaññāsi aññataro kho panāyasmā seniyo arahataṃ ahosīti.


И голый аскет Сения, подражавший поведению собак, был принят в монахи в присутствии Самого Почитаемого и получил полное посвящение. И вскоре после посвящения достопочтенный Сения, практикуя отъединение с настойчивостью и сильной решимостью, быстро достиг высшей цели святой жизни, ради которой молодые люди из благородного рода должным образом уходят из дома в монашество. И уже в этой жизни, на личном опыте познав высшие мудрости, он пришёл к достижению. И он осознал: "Исчерпаны причины для перерождения, святость доведена до совершенства, сделано то, что надлежало сделать. Не будет последующего рождения в этом мире". Так достопочтенный Сения стал одним из архатов.


Seniya the naked dog duty ascetic received the going forth under the Blessed One, and he received the full admission. And not long after his full admission, dwelling alone, withdrawn, diligent, ardent, and self-controlled, the venerable Seniya by realization himself with direct knowledge here and now entered upon and abode in that supreme goal of the holy life for the sake of which clansmen rightly go forth from the home life into homelessness. He had direct knowledge thus: "Birth is exhausted, the holy life has been lived, what had to be done has been done, there is no more of this to come."

And the venerable Seniya became one of the arahants.





На главную страницу    |    На дополнительную страницу   |    Английский перевод сутры   |   Шрифт VU Times